Томский оппозиционер об американской тюрьме: «Нарушается все, что возможно»
© Евгения Николаева/«Медуза». Александр Климанов
Томский оппозиционер об американской тюрьме: «Нарушается все, что возможно»
03 Июл 2017, 14:52 Оппозиционер из Томска Александр Климанов сбежал от ФСБ к губернатору Саакашвили, а потом провел восемь месяцев в тюрьме США. Сын военных работал на «ЕР», потом на «СПС», мечтал о революции в России и грезил украинскими переменами, а в итоге оказался в Америке, думая о космосе. Публикуем фрагменты из репортажа «Медузы» от 3 июля.

Из единоросов в либералы

Климанова с раннего детства постоянно бросало из одного места в другое — его отец служил в армии, и уже через два месяца после того, как Климанов родился в западноукраинских Бродах, семью отправили в поселок на Кольском полуострове, а еще через несколько лет — в деревню в Томской области. Школу Климанов оканчивал уже в Туапсе, а поступать поехал на нефтегазовый факультет Томского политехнического университета.

В 2005 году ему предложили самостоятельно организовать команду из 40 человек, которая должна была проводить пикеты к муниципальным выборам в Томске для Народно-патриотической партии России (НППР). «Партия была абсолютно фейковая, предназначенная для оттягивания голосов у КПРФ, — вспоминает Климанов. — Но тогда я ничего этого не знал, просто делал свою работу. Сидел на полу на кухне, компьютер стоял на табурете — в комнате шел ремонт, в который я заработанные деньги и вложил». (В 2007 году Верховный суд ликвидировал НППР, признав, что она не соответствует требованиям закона «О политических партиях».)

Вскоре знакомый политтехнолог предложил Климанову вступить в «Союз правых сил» и работать в партии на постоянной основе. «Сначала у меня был скепсис. [Лидеры СПС Анатолий] Чубайс, [Ирина] Хакамада, [Борис] Немцов — враги России; такие типичные клише, — вспоминает активист (в середине 2000-х партию уже возглавлял Никита Белых — прим. „Медузы“). — Но я продолжал ходить на собрания, общаться с ними, тусоваться в партийном штабе. И втянулся, понял, как на самом деле обстоят дела в стране. За год стал абсолютным либералом, а деньги уже во главе угла не стояли».

Перед думскими выборами 2011 года в «Правом деле» случился раскол, в результате которого партию покинул ее лидер Михаил Прохоров, обвинивший замглавы администрации президента Владислава Суркова в попытке влиять на деятельность партии. Климанов тоже оставался в партии недолго — он вышел из ее рядов после того, как «Правое дело» поддержало кандидатуру Владимира Путина на президентских выборах. Климанов продолжал придерживаться оппозиционных взглядов и зимой 2012 года участвовал в новом витке протестов против фальсификации выборов — политик был одним из организаторов митинга, прошедшего в Томске 4 февраля.

Впрочем, после мая 2012 года, когда в Томске прошли очередные протестные акции, Климанов в политике несколько разочаровался. «Я перестал играть с ними в парламентаризм и делать вид, что мы можем победить их на выборах или добиться чего-то митингами, — вспоминает мужчина. — [Процесс против] Pussy Riot и „Болотное дело“ показали, что все это бесполезно, что нужно менять тактику». Размышляя о новой тактике, он зарабатывал чем придется: был охранником, проектным менеджером в одном из местных изданий, педагогом-воспитателем в детском лагере, помогал той же ассоциации «Голос» с обучением наблюдателей. «Даже сети рыболовные дома вязал, — рассказывает Климанов. — Чего только не было. Но в основном много писал. Когда страна сошла с ума на теме Майдана и Крыма весной 2014 года, меня как кипятком обдали. Я думал, что впереди Оруэлл и 1937 год».

Публиковался Климанов в основном на своей странице во «ВКонтакте» — как признает он сам, в том числе «писал о необходимости революции; о том, что правовой путь и митинги себя исчерпали, и если мы хотим победы как на Майдане, то нужно и действовать как на Майдане». По словам политика, это его и «погубило».

В мае 2015 года, как утверждает Климанов, несколько коллег по оппозиции сообщили ему, что ФСБ установила за ним слежку и собирается возбудить против него сразу два уголовных дела — за призывы к осуществлению экстремистской деятельности и за разжигание розни (280-я и 282-я статьи УК соответственно).

15 мая 2015 года Климанов приземлился в киевском аэропорту Борисполь. Аларм оформил для него рабочее приглашение, которое позволило бы ему устроиться на работу менеджером в одну из киевских компаний (о военной «помощи», которую Климанов хотел оказать соседям изначально, речи к тому моменту уже не шло — добровольческие батальоны украинской армии легализовались, иностранному гражданину попасть в них было практически невозможно).

<...>

Помимо разочарования в украинской политике у Климанова на четвертый месяц жизни в Одессе появились и другие трудности. Волонтерская деятельность денег не приносила, прежние запасы были практически исчерпаны — к тому же непонятен был и статус россиянина в его новой стране проживания: допустимый срок пребывания по визе давно истек, а местной прописки у него не было. «Я осознавал: если меня депортируют из Украины, то в России меня в худшем случае ждет Лубянка, — говорит Климанов. — Если до поездки в Украину мне шили одну статью, то по возвращении могли легко приписать госизмену».

Именно тогда у него возник план перебраться в Америку. «Я подумал: „Как же я устал предпринимать попытки изменить мир материально! Его надо менять ментально“, — поясняет политик. — Я как губка впитывал информацию о проектах Илона Маска, компаниях Силиконовой долины».

В кандалах по Америке

Александру Климанову в каком-то смысле повезло — его путь к границе Мексики и США был одним из самых простых.

<...>

Вместо камуфляжных штанов и берцев, в которых Климанов приехал в Мексику, американские пограничники выдали ему джинсы без ремня и туфли без шнурков. Перед тем как проводить в камеру, офицер изъял у россиянина документы и 95-литровый рюкзак, в который предусмотрительно были сложены спальный мешок, китель, выходной костюм, три галстука и две сорочки. Через несколько часов, посреди ночи, Климанова вызвали на разговор с пограничником и задали несколько стандартных вопросов: является ли он или кто-либо из его родственников гражданином США; почему он боится возвращаться домой; преследовали ли его на родине; входил ли в какие-либо организации или социальные группы.

Эти вопросы задают всем, кто просит убежища в США, — и от ответов зависит дальнейшая судьба мигранта. Одних после первого же интервью отправляют обратно на родину, других отсылают в центр временного содержания (он же — иммиграционная тюрьма), где им предстоит ждать решения суда. Тюрьма эта может находиться довольно далеко от того места, где беженец перешел границу, — Климанова, например, сначала перевозили из участка в участок в пределах Сан-Диего, а потом отправили на другой конец страны, в частную тюрьму Delaney Hall в Нью-Джерси. По словам россиянина, все происходило почти как в кино: заключенных «посадили в большой автобус до Аризоны, как настоящих зэков — на поясе цепь, на ногах кандалы» — и уже оттуда чартерным рейсом доставили на Восточное побережье.

Адвокаты у Климанова при этом появились не сразу. Оппозиционер вообще с сожалением рассуждает о том, как традиционно происходит работа над делами, связанными с политическим убежищем, — по его словам, она давно «превратилась в большую лживую индустрию» со своими четкими схемами. «Адвокаты, зная тактику ведения интервью, подгоняют историю под какой-то шаблон, но так, чтобы она не диссонировала с общеизвестными фактами. А потом вместе с клиентом выучивают эту басню», — рассказывает Климанов.

Климанов не знал английского — и, когда ему нужно было заполнить официальное прошение на получение убежища, представители международной благотворительной организации Human Rights First, раз в неделю приходившие в тюрьму, оказались как нельзя кстати. Они же убедили россиянина и в том, что ему нужны квалифицированные юристы, — и сначала связались с американцем Эриком Инглисом, а потом подключили знающую русский Кац-Шалфант.

Вместе с Климановым в тюрьме сидели не только люди, желающие стать жителями США, — но и те, у кого этот статус государство пыталось отнять, депортировав восвояси. Основанием для этого может быть не только уголовное преступление, но даже нарушение административного кодекса. У россиянина есть по этому поводу сразу несколько историй. Например, проживший в США 13 лет венгр Стивен, который угодил с оппозиционером в одну камеру. «Работал на стройке, все у него понемногу складывалось: грин-карту получил, машину приобрел, квартиру арендовал, — рассказывает Климанов. — Остановили за вождение в нетрезвом состоянии. В первый раз — предупреждение, во второй — арестовали. Еще и потому, что в ходе проверки перешел на оскорбления и хамство. В тюрьме Стивену нашли адвокатов, но в итоге дело все равно закончилось депортацией». Другой случай — ирландец Джо, который вот-вот должен был получить американский паспорт, поскольку состоял в браке с гражданкой США. Однако его поймали на том, что он ездил с просроченными иностранными правами, — и отправили в центр временного содержания.

Митинги против обедов

Центр временного содержания мигрантов не зря называют тюрьмой — распорядок дня тут такой же строгий, как в местах, куда отправляют осужденных уголовников. Время, отведенное для подъема, отбоя, приема пищи, работы, прогулок, телефонных разговоров и занятий спортом, строго расписано; территорию покидать запрещено; за всем следят охранники.

<...>

«В библиотеке выбор был скудный, — жалуется Климанов. — Из стоящих [вещей] были разве что труды Жан-Жака Руссо, собрание сочинений Фолкнера на русском языке. Именно там впервые прочитал „Золотого теленка“ Ильфа и Петрова, отличный сборник Войновича „Запах шоколада“. На особом счету был Российский энциклопедический словарь. Это был мой „Гугл“, я держал его под матрасом, жил им, брал оттуда все, что было необходимо».

В отсутствие способов себя занять многие, по словам россиянина, начинали в тюрьме приходить к религии. В тюрьме Delaney Hall были и христиане, и мусульмане, и буддисты, и иудеи — они собирались на молитвенные собрания, обсуждали религиозную литературу. «Партиец из Бангладеш изначально признался, что совершенно не религиозен. Но со временем стал чуть ли не лидером среди верующих. Купил Коран, обернул его в специальную обложку, — вспоминает Климанов. — Разрисовал простыню, чтобы использовать в качества ковра для молитв. Люди ломались и искали спасение в чем-то иррациональном».

Уклоняясь от разговоров про мировую политику, Климанов при этом активно участвовал в политике тюремной. У него и его сокамерников было множество претензий к начальству Delaney Hall. По словам россиянина, в иммиграционных тюрьмах работают не профессиональные охранники, а люди без необходимых квалификаций, которые получают зарплату 13 долларов в час, что лишь немногим выше минимальной оплаты труда в штате Нью-Джерси.

«В тюрьмах нарушается все, что возможно, потому что они грубые, безответственные и ленивые типы», — возмущается Климанов, приводя в пример самые разные недостатки персонала: грубое обращение с подопечными, нарушение режима работы в спортзале, плохие ужины. «Мы знали, как отмывались деньги на еде. Насколько мы понимали, на содержание каждого из нас из госбюджета выделялось 150 долларов в день, — продолжает россиянин. — Это немаленькие деньги, но на нас тратили явно меньше» (по данным организации National Immigrant Justice Center, частные иммиграционные тюрьмы получают из федерального бюджета в среднем 126 долларов на человека в день).

Климанов участвовал в акциях протеста, вместе с другими заключенными они бойкотировали обед и даже добились введения нового меню — однако в июне 2016 года выяснилось, что иммиграционная служба США не продлила контракт с Delaney Hall. Мигрантов перераспределили в другие учреждения — Климанов, например, попал в соседнюю федеральную тюрьму округа Эссексy.

«Это был ад. Там содержались 4500 человек, среди которых только 800 иммигрантов, а остальные — уголовники, — вспоминает он. — Арестантов делили по [цветовым] категориям. Мы были „синие“ (без уголовного прошлого), но постепенно в наш бокс стали заселять „зеленых“, совершивших уголовное преступление. Отдельно на первом этаже тусовались „красные“ — люди с серьезным криминальным прошлым». По словам россиянина, в новой тюрьме их почти не выпускали во двор, идти в спортзал казалось опасным, а в библиотеке можно было разжиться разве что детективом. Зато здесь были хорошо налаженные поставки контрабанды.

«Действует это так. В тюрьме работает так называемый киоск. Ты через специальный терминал или телефон заказываешь какие-либо продукты, средства гигиены, одежду, канцелярию, а потом раз или два в неделю офицеры приносят и раздают заказы. Деньги списываются с твоего счета, — объясняет Климанов. — Если нужна контрабанда, то парень тебе просто называет цену, например пять пачек печенья, 20 супов, лосьон после бритья, и вы ударяете по рукам. За это он принесет тебе косяк или еще что-нибудь, о чем вы договорились».

Полностью репортаж Дианы Манучарян читайте на «Медузе»


Комментарии:
В связи с событиями, происходящими в мире, мы призываем вас к трезвому и взвешенному комментированию материалов на нашем сайте.

Мы с уважением относимся к праву каждого человека высказывать свое мнение. В то же время Тайга.инфо не приветствует призывы к агрессии, экстремизму, межнациональной вражде.

Также просим воздерживаться от оскорблений, в частности националистического характера.

Высказанные ниже мнения могут не совпадать с мнением редакции. Редакция не несет ответственности за содержание комментариев.

Не допустимы и удаляются комментарии, которые нарушают действующее законодательство и содержат:
  1. оскорбления личного, религиозного, национального, политического, рекламного и иных характеров;
  2. ссылки на источники информации, не имеющей отношения к обсуждаемой теме.
Нажимая кнопку «Комментировать», вы безоговорочно принимаете эти условия.

Рубрика:

Тип публикации:


Новости из рубрики:

© Тайга.инфо, 2004-2017
Версия: 5.0

Почта: info@taygainfo.ru

Телефон редакции:
+7 (383) 3-195-520

Издание: 18+
Редакция не несет ответственности за достоверность информации, содержащейся в рекламных объявлениях. При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на tayga.info обязательна.

Яндекс цитирования