«У меня острое чувство справедливости»: история детдомовца со 100 кражами
© mk.ru/Из личного архива. Даниил Гавриленко
«У меня острое чувство справедливости»: история детдомовца со 100 кражами
30 Авг 2017, 19:34 В Новосибирске он известен как Данила-ФМ. Так его окрестили в тюрьме за голос — чистый и красивый, не хуже, чем по радио. Сидел Даниил Гавриленко за кражи, которых накопилось так много, что суд не пожалел детдомовца и вкатил ему пять с половиной лет. «Московский комсомолец» написал историю его жизни, любви и борьбы за свои права в заключении.

Тайга.инфо публикует фрагмент материала. Оригинал доступен на сайте издания.

Я вскрывал сейфы грубой силой

СИЗО он прославился и как сам себе адвокат. Без всякой помощи извне он сумел-таки снизить свой срок почти на полгода. Это очень много, потому что за решеткой каждый день как год.

Там же Даня встретил свою большую любовь. Татьяне 30, и ей еще сидеть и сидеть. Срок по приговору 15 лет.

У ворот следственного изолятора Даню никто не встретил. Сумка с вещами, документы и 800 рублей, которые бывшим зэкам выдают при освобождении на еду и на дорогу.
Все было буднично. Он сел на трамвай и поехал домой, в пустую и одинокую квартиру, выстуженную без человеческого тепла.

О своем детстве он вспоминать не любит. Может быть потому, что оно было слишком коротким и не очень счастливым. В семь лет Даню определили в детский дом. О том, почему так получилось, он говорит казенными словами: «Мать была лишена родительских прав в связи с тем, что она не выполняла свои обязанности в моем воспитании».

Он помнит, как мама не хотела его отдавать, но его все равно отобрали. Больше они не виделись: в детдом она не приехала ни разу, а вскоре ее не стало. Почему она умерла в тридцать с небольшим, Даня не знает.

Отец в жизни сына не присутствует. Он есть, и его нет. В детдоме он навестил Даню лишь однажды, когда мальчику было десять лет, с тех пор никаких известий. Дедушке, который живет неподалеку, внук тоже не нужен. Как это: при живых родственниках чувствовать себя сиротой?

В детском доме было более-менее нормально, практически как в общежитии, с той разницей, что нас воспитывали. Меня там все устраивало, вспоминает Даня. По условиям и по отношению было все хорошо. Нормальная одежда, вкусная еда, пять раз в день кормили. Бывало, конечно, что взрослые воспитанники слегка издевались над младшими. Но это лишь отдельные неприятные моменты.

Он и сейчас иногда заходит в свой детский дом. Но воспитатели не стали его семьей. «Нельзя сказать, что они мне как родные, нет, это просто приятные знакомые», честно говорит Даня.

Ты говоришь, что там хорошо кормили и прилично одевали. Зачем же ты стал воровать?

В 13 лет под влиянием старших ребят, которым было по 1718, я начал совершать преступления кражи и в пятнадцать оказался в следственном изоляторе. Меня никто не заставлял, я работал на себя, просто в том возрасте не полностью осознавал общественную опасность своих действий. У меня было очень много краж.

Даня специализировался на офисах. Заходил, к примеру, в бизнес-центр, вскрывал замки и выносил оттуда либо деньги, либо технику. На дело шел ночью и днем. Но днем в офисах были люди, и Даня делал так, чтобы превратиться в человека-невидимку. Это не всегда получалось.

Где ты находил покупателей на технику?

В каждом мегаполисе, Новосибирск не исключение, есть люди, которые продают б/у технику: ноутбуки, сотовые телефоны. Они по дешевке скупают и краденое. Их не интересует, откуда та или иная вещь. Но чаще я брал деньги. Они могли просто лежать в тумбочке, в ящике стола все по-разному. А по ночам я вскрывал сейфы.

Так ты медвежатник?

Да. Только я их вскрывал грубой силой. Гнул железо. Брал лом, инструменты и отжимал дверцу.

134578 «Девять лет за стакан манаги»: как сидят за наркотики в Сибири

А на что тратил деньги?

На жизнь. Еду покупал, в кафе ходил, одежду в торговых центрах приобретал, в барах друзей угощал, компьютерные клубы посещал. Я постоянно в интернете сидел, в компьютерные игры играл.

В детском доме не спрашивали, откуда новая одежда?

Они, конечно, догадывались. Вели со мной воспитательную работу. Говорили, что это плохо и так делать нельзя, потому что можно оказаться в тюрьме. Сами они никогда на меня в полицию не заявляли.

Не страшно было, что поймают на месте преступления?

Да, страшно, особенно днем, потому что вокруг люди. Могли задержать и вызвать полицию. Бывало неоднократно, что меня принимали на месте. Допрашивали и отпускали. Поэтому я чувствовал полную безнаказанность. Я был уверен, что даже если поймают, все равно не посадят. У меня были даже знакомые сотрудники, занимавшиеся оперативно-розыскной деятельностью. Они мне звонили и говорили: «Ты сделал? Приезжай: надо с тебя объяснения взять!»

Его всегда находили. Да он особо и не прятался. Оставлял отпечатки пальцев, следы обуви, попадал на камеры видеонаблюдения.

Был молодой и глупый. Сотрудники органов знали, что это я работаю. Я не отрицал своей вины, не петлял, а всегда признавался. Если меня доставят в полицию, допросят в качестве подозреваемого, то изберут меру пресечения в виде подписки о невыезде и отпустят. Так очень много раз было. А потом просто я реально надоел, и следователь из Следственного комитета вышел в суд с ходатайством, чтобы в отношении меня избрали меру пресечения с заключением под стражу, но суд отказал, и меня опять оставили на свободе. Я опять совершил кражу, и теперь уже меня арестовали.

Чаша переполнилась?

Да, мне именно так и сказали. Я помню эту фразу: «Чаша переполнилась». С июня 2012 года я находился в следственном изоляторе, всего 5 лет и один месяц. До этого неоднократно давали условные сроки.

Так сколько у тебя судимостей?

Условных было множество, но так получалось, что все они находились в стадии исполнения приговора, и в это время я совершал новые преступления. Поэтому у меня одна общая большая судимость, а эпизодов около ста. Статья 158-я, часть 2-я. На процессе в Ленинском районном суде я с судьей испортил отношения, потому что упорно отстаивал свою правовую позицию, добивался защиты моих прав и законных интересов. Ей это не понравилось, и она дала мне такой срок 5 лет и 6 месяцев лишения свободы. Это очень большой срок наказания. Но потом мне удалось его снизить на 5 месяцев.

Ты считаешь, что тебе много дали? Пять с половиной лет за 100 эпизодов разве это несправедливо? Мне кажется, если бы на твоем месте оказался взрослый человек, он получил бы еще больше.

Да, я считаю, что мой срок несправедливый, потому что у меня все преступления были средней тяжести. Несовершеннолетним даже за такие тяжкие преступления, как убийство, давали 5 лет. Я понимаю, что условные наказания повлияли, но все равно несправедливо. За то, что я совершил, надо было дать четыре года с половиной.

Практически весь срок он отбывал в СИЗО. Дмитрий Петров, координатор общественного движения «Русь сидящая» по Сибири, пишет: «Это старая арестантская забава продержаться как можно дольше в СИЗО. Мотивы у всех разные: кто-то пытается добиться справедливости там, где она и не ночевала, кто-то не хочет ехать в лагерь, потому что ничего хорошего его там не ждет. Для того чтобы задержаться на централе, нужно знать все тонкости судебно-исполнительной бюрократии. Только одна причина не дает отправить арестанта из СИЗО в колонию необходимость его личного присутствия в суде. Если можно обойтись видеоконференцсвязью в колонию, там уже везде есть технические возможности для этого. А вот доставлять в суды арестантов могут только из СИЗО. Именно поэтому осужденные долго и тщательно знакомятся с материалами дела, подают различные жалобы и ходатайства. Данила-FM был знатоком этого дела».

В СИЗО лучше, чем в колонии

В исправительном учреждении я находился очень мало, максимум две-три недели, подтверждает он. Меня этапировали и возвращали в СИЗО, так как я писал очень много жалоб, что требовало моего личного участия в судах. Нет такой практики, чтобы осужденных этапировали из исправительных учреждений в суды.

А разве в тюрьме лучше, чем в колонии?

Лучше. Если в колонии администрация могла оказать на тебя сильное давление и серьезно повлиять на твои действия и решения, то в СИЗО это было невозможно. Там я чувствовал себя более независимо. Я действовал по закону, и администрация ничего не могла с этим поделать.

Но попытки сломить волю строптивого осужденного, наверное, были?

Возникали неприятные моменты. Меня пытались сломить. Но я все выдержал. Например, лишали телевизора, радио делали так, чтобы мне было очень скучно. В тюрьме без этих вещей очень плохо, потому что ты сидишь в изоляции от общества, словно в вакууме. Кроме того, это реальное развлечение в камере. Наслаждаешься музыкой, слушаешь новости, узнаешь, что в мире происходит.

Какие еще наказания к тебе применяли?

Не выводили на занятия в школу. Еще в камеру сажали к ребятам, с которыми у меня были очень плохие отношения. Заходишь в такую камеру, и сразу начинают угрожать, что изобьют. Я громко стучал и вышибал железную дверь, требуя, чтобы меня вывели в другую камеру, так как мне угрожает опасность. По федеральному закону администрация должна обеспечить каждому заключенному личную безопасность. Через два часа меня в этой камере уже не было. Потом я обращался с жалобами на эти нарушения в правоохранительные органы, чтобы против администрации возбудили уголовное дело, но мне отказывали.

А сотрудники СИЗО никогда не переходили черту?

Случалось, что сотрудники следственного изолятора применяли в отношении меня специальные средства и физическую силу. Избивали руками, ногами, дубинками. Это происходило и в камере, и в коридоре, и в помещениях для проведения следственных действий. Но избиения были среднего уровня: оставались только синяки, ссадины, царапины. Дзержинский районный суд Новосибирска все мои жалобы на администрацию СИЗО упорно отклонял, реагировали только в Новосибирском областном суде.

135019 Полиция задержала претендента на криминальный трон Новосибирска

А какое наказание не можешь забыть?

В последнее время в следственном изоляторе не били, а делали по-другому. Медработник составляет справку, что у заключенного произошел нервный срыв. Тебя раздевают догола, отбирают всю одежду, вплоть до трусов и носков, и сажают в специальную камеру, где вообще ничего нет: ни окна, ни кровати, ни туалета, ни стульев. Это называется психоизолятор.

То есть это делается как бы для блага заключенного, чтобы он себя не покалечил?

Да, это не считается наказанием. Там резиновые стены, резиновый пол. Можешь биться головой никто не услышит. Гнетущая тишина и страшный холод. И в этой камере ты находишься дней пять, пока не начинаешь медленно сходить с ума. Меня больше недели там не держали, но кто-то и три недели просидел.

До сих пор не могу забыть эту пытку, которая повторялась очень много раз. Бывало, дверь вышибал, чтобы вывели, на сотрудников орал они не обращали внимания.

Даня, как к тебе относились в СИЗО другие заключенные? Ты пользовался авторитетом?

Половина ко мне относилась положительно, потому что я отлично знал уголовное законодательство, а другие 50 процентов отрицательно. Они меня критиковали за то, что я конфликтую с начальством, а им из-за этого тоже доставалось.

Среди арестантов он слыл «невменом» неадекватным типом, сворачивающим кровь «дубакам» (сотрудникам СИЗО) и терзающим и без того расшатанные нервы сидельцев, подтверждает Дмитрий Петров, который познакомился с Даниилом в СИЗО. Парень без образования, без адвокатов, без какой-либо поддержки с воли, выцарапывая каждый правовой документ, заучивая его наизусть, освоил юридическую науку так, что ему могли бы позавидовать многие адвокаты. Он проехал все суды не только в городе, но и во многих районах области. Он знает всех судей по именам и дает им точные характеристики. Все судьи тоже знают Данилу, и мне почему-то кажется, что, когда они видят очередной документ, написанный его аккуратным почерком (а пишет Данила на редкость грамотно), им становится немного не по себе.

У меня было много юридической литературы и уйма свободного времени. Я сидел в камере, учил законодательство и подавал жалобы. В месяц выходило 100200, объясняет свой феномен Даниил. Так я наработал обширную практику. Если обычного адвоката взять, он в месяц подает 1020 жалоб максимум. Я писал жалобы не только в отношении моего уголовного дела, но помогал и другим заключенным. Я говорил начальнику СИЗО: «Вы за это ответите!» и никогда не сдавался. У меня острое чувство справедливости, и я все делал для того, чтобы она восторжествовала.

Продолжение истории о любви Даниила и Татьяны на сайте «МК»».

«Бонни и Клайд сибирского разлива» Елена Светлова, «Московский комсомолец», №27483 от 31 августа 2017


Комментарии:
В связи с событиями, происходящими в мире, мы призываем вас к трезвому и взвешенному комментированию материалов на нашем сайте.

Мы с уважением относимся к праву каждого человека высказывать свое мнение. В то же время Тайга.инфо не приветствует призывы к агрессии, экстремизму, межнациональной вражде.

Также просим воздерживаться от оскорблений, в частности националистического характера.

Высказанные ниже мнения могут не совпадать с мнением редакции. Редакция не несет ответственности за содержание комментариев.

Не допустимы и удаляются комментарии, которые нарушают действующее законодательство и содержат:
  1. оскорбления личного, религиозного, национального, политического, рекламного и иных характеров;
  2. ссылки на источники информации, не имеющей отношения к обсуждаемой теме.
Нажимая кнопку «Комментировать», вы безоговорочно принимаете эти условия.

Рубрика:

Тип публикации:


Новости из рубрики:

© Тайга.инфо, 2004-2017
Версия: 5.0

Почта: info@taygainfo.ru

Телефон редакции:
+7 (383) 3-195-520

Издание: 18+
Редакция не несет ответственности за достоверность информации, содержащейся в рекламных объявлениях. При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на tayga.info обязательна.

Яндекс цитирования