"Она вырастет и куда-то пойдет как служанка - это плохо": история Ханифы и Айчурек
Когда Ханифе было пятнадцать, все решения в семье принимал брат ее матери. Он нашел своей племяннице мужа-таджика, который увез ее из Киргизии в Таджикистан.

— Меня за наркомана отдали. Свекровь меня не считала за человека, я была как собака. Мне было очень больно. Я от них убежала. Они пришли за мной снова, но я сказала, что брошусь в реку, утоплюсь, — смущенно говорит Ханифа на ломаном русском. — Сказала дяде, что не хочу так жить, мне легче умереть. Тогда мой дядя попросил развод, и они согласились. В девятнадцать новую [жизнь] хотела начинать. В Киргизии я снова вышла замуж. Второй муж не бил меня никогда, не ругал, он с уважением ко мне относится.
Сейчас Ханифе тридцать девять. Пять лет назад она с мужем приехала из киргизского Оша в Новосибирск на заработки. Ханифа моет пол в большом торговом центре, а после подрабатывает уборщицей в подъездах рядом с домом, а муж работает на рынке. Их дети переехали в Сибирь вместе с родителями.
"Надо учиться"
Старшие сын и дочь в школу уже не ходят — работают и помогают родителям, немного тоскуют по Ошу, а младшие девочки — школьницы и считают своим домом Новосибирск. Двенадцатилетняя Айчурек учится в шестом классе школы в спальном микрорайоне. В отдаленных от центра школах у русских детей обычно довольно много одноклассников из мигрантских семей.
— Я сама училась только до пятого класса: папы не было, не могла дальше учиться, — говорит Ханифа. — Потом меня замуж отдали. Поэтому я хочу, чтобы дети учились. Я никуда не собираюсь уже уезжать, пока дети не встанут на ноги. Муж тоже говорит: надо учиться. Здесь в клубе (в центре помощи детям мигрантов при католической организации «Каритас» — ред.) им очень хороший шанс дали, я не хочу потерять его.
Надо сказать, что лишь немногие школы прикладывают усилия для адаптации мигрантов и приглашают, например, преподавателей русского для иностранного для дополнительных занятий языком. В основном, дети остаются один на один с учебниками, в которых мало понимают — мамы тоже не могут им помочь, потому что часто так же плохо владеют русским.
— Одна из наших мам рассказывала, что она во втором классе училась, когда на улице начали стрелять. Их под пулями учительница выводила из школы, и потом ее просто больше в школу не отпустили, у нее два класса образования, — объясняет воспитатель клуба Ольга Пуртова. — Когда такую маму вызывают в русскую школу, она теряется. Тогда я сама иду выяснять, какие у ребенка проблемы. Реакция у учителей разная бывает. Кто-то говорит: «А вам это вообще зачем? А зачем они сюда приехали, пусть уезжают». А кто-то наоборот очень позитивно реагирует.
Клуб работает пять дней в неделю с утра до вечера, он напоминает детский сад и школьную продленку, дети здесь и играют, и едят, и гуляют, и делают домашнее задание, пока родители работают продавцами на рынках, уборщицами и охранниками.
Ханифа постоянно приговаривает, как много сделали для нее в клубе.

— Я не ждала такого доброго отношения, у меня был шок, — вспоминает она. — Мне тут сказали: «Тебе тоже учиться надо!» Дети сейчас очень хорошо говорят по-русски, и я немножко говорю, но хуже.
"Я сама решу, надо им
замуж или нет"
Кроме русского языка девочки перенимают еще и русскую культуру, где женщины — более самостоятельные личности, чем в традиционном восточном обществе. Конечно, уважение к отцу и скромность в одежде остаются при них, но Айчурек стремится общаться с мальчишками на равных, на все имеет свое мнение. В определенной степени это напряженное место в ее отношениях с семьей.
— Моя мама ходила в платке, ее братья сказали ей: «Ты выдаешь ее замуж». Мама сказала: «Ты мой брат, как ты говоришь — будет так». Я так сейчас не скажу, — утверждает Ханифа. — Моя сестра мне сказала: «Старшую дочку отправь в Киргизию замуж, там очень хорошая семья, у них дом, машина». Я сказала: «Мне дом, машина не нужны. Я сама решу, надо им замуж или нет, а пока пусть учатся». Это мои дети, я их знаю! Моя сестра меня ругала: «Ты очень изменилась. Твои девочки что хотят, то и делают». Да, я изменилась.
Образование нужно дочкам, уверена Ханифа, чтобы они не мыли полы в подъездах, а получили хорошую профессию, ту, которую хотят сами. Молодым девушкам с работы она говорит, чтобы те не теряли время и тоже старались выучиться.
— Вчера с одной об этом разговаривала, ей 18 лет, и она мне говорит: «Моей маме скажи, пожалуйста, эти слова». Я и маме ее сказала, — с вызовом говорит Ханифа. — Я здесь очень много поняла. Когда мама девочке помогает, получается лучше. У меня не было такой поддержки.
Недавно Ханифа ходила на родительское собрание в школу к Айчурек. Она попросила у классной руководительницы журнал с оценками и увидела, что дочка учится не хуже своих русских одноклассников.
— У нее есть тройки, но мало, по русскому и литературе. Пятерок тоже мало, четверок больше. По английскому, истории — пятерки, — гордо говорит Ханифа. — В художественной школе тоже было собрание. Учительница сказала: «На Айчурёк жалоб нету, она умная и хорошая». Я так рада была и плакала-плакала на улице [от радости]. Пришла домой, дочка меня ждет, я ее обняла: «Молодец. Тебе надо учиться. У меня не было такого шанса. Я жила в сложное время. Хорошо, что попала к твоему папе».
"Мама, не стыдно!"
Муж ворчит Ханифу за то, что она слишком опекает дочек и не дает им гулять одним. Он и Ханифа работают в России легально и пока не собираются уезжать.
— Он за то, чтобы дочки учились. А многие мусульмане не хотят, чтобы их дочери ехали в Россию. Они боятся, что тут дочери ошибутся, что их не получится сохранить. И еще они думают, что девочки все равно уйдут в другую семью уйдут, поэтому им не интересно образование [дочерей]. А это ошибка, — уверена Ханифа. — Она вырастет и ничего не знает, куда-то пойдет как служанка — это плохо, конечно. Я помню себя — мне было очень сложно. Не было уважения к женщине [в семье первого мужа].
Киргизские девочки, по традиции, одеваются скромнее своих русских ровесниц, и им не разрешают чересчур нежно дружить с мальчишками — «обниматься нельзя, целоваться». Но они видят, как общаются между собой в русских семьях, и предлагают новые порядки маме и папе.
— Они слушают меня, они хорошие девочки. Иногда говорю им: «Так стыдно, так не делай». А они говорят: «Мама, не стыдно!» — смеется Ханифа. — Например, когда гости пришли, у нас не принято, чтобы дети были за столом, а они все приходят и сидят с нами: «Мама, это можно, мы тоже хотим со всеми разговаривать». И правда, все сидим вместе.
Ханифа уверена, что все делает правильно. Это дается ей нелегким трудом, да и Айчурек уже входит в переходный возраст, поэтому у них с мамой случаются разлады, но Ханифа восхищается дочкой.
— Она такая умная. Мне трудно с ней уроки делать, она лучше меня все знает. Я тоже когда-то очень хорошо по математике знала, поэтому очень рано начала в магазине работать. А если бы могла, стала бы дизайнером... Дочери говорят: «Мама, вам тоже не поздно учиться». Но куда мне уже.
Над проектом работали
Тексты: Наргис Хамрабаева, Маргарита Логинова
Голос: солистка Таджикского Государственного Академического театра
оперы и балета им. С. Айни Зухра Алиева
Анимация и иллюстрации: Мария Румянцева
Продакшн: Настасья Коваленко
Партнеры
Made on
Tilda