Как это изменить:
комментарии экспертов
Джамшед Курбонов,
сотрудник представительства
ЮНИСЕФ в Таджикистане
Представитель ЮНИСЕФ в Таджикистане Джамшед Курбонов говорит, что, несмотря на все усилия правительства страны привлечь как можно большее количество девочек к школьному образованию, эта проблема остается актуальной по сей день, особенно в отдаленных сельских районах.
— В Таджикистане девятилетнее образование является обязательным, и основные проблемы появляются после, когда перед девочкой и ее родителями стоит выбор — продолжать учебу или нет. К сожалению, этот выбор часто падает не в пользу образования, — отмечает он.
По исследованиям ЮНИСЕФ, 27–30% девочек не учатся после девятого класса, и это серьезная проблема для регионов Хатлон, Рашт и Исфары. Специалист добавляет, что большую роль в возвращении девочек в школу играют сообщества, которые разъясняют детям и их родителям преимущества дальнейшего образования.
Но есть и отдельные случаи, когда не только в старших классах девочки не посещают школу — в такой ситуации действует система раннего оповещения, в которую вовлекаются инспекция по делам несовершеннолетних, сельская управа, учителя. Данные международных исследований, по словам эксперта, говорят о том, что каждый год дополнительного образования для девочек дает ей больше бонусов в дальнейшей жизни.
Ольга Пуртова,
педагог из клуба для детей мигрантов
при католической благотворительной
организации «Каритас», Новосибирск
По наблюдению Ольги Пуртовой, российские школы не всегда охотно берут детей мигрантов, хотя по закону они имеют полное право на образование, если легально находятся в стране.
— Я думаю, при школах необходимы курсы по обучению языку, параллельные с основным обучением или как курсы подготовки к школе. Также необходимо тестирование на уровень знаний, но так, чтобы это было объективно. Кроме того, хорошо, если бы учителя относились к приезжим детям с большим пониманием.
Пуртова считает, что киргизская или таджикская девочка, которая общается с русскими одноклассниками, потихоньку начинает подстраиваться под нормы и правила современного российского общества — со всеми подразумевающимися правами женщины, особенно если главный мужчина в семье не против. Но часто при трудовой миграции родителей совершенно не учитываются образовательные интересы детей, сожалеет педагог. Семья может приехать в Новосибирск, скажем, в октябре, в школу отдать ребенка в ноябре — и никто не задумывается, как он будет догонять программу.
— А ребенок же целиком и полностью зависит от взрослых, и если они подстраиваются под него, что ему нужно начать и закончить учебный год, это хорошо. Были семьи, которые знали, что уедут — и делали это в мае, чтобы дать ребенку доучиться. Но так поступают далеко не все, — отмечает она. — У нас есть одна семья, в которой девочка окончила всего семь классов — и родители думают, что ей хватит, поэтому она пошла работать. Для них это даже не является проблемой.
Часто взрослые, которые приводят в клуб своих детей, не имеют образования и, соответственно, не понимают образовательную систему.

— Поскольку сами в жизни как-то устроились, то необходимости учиться, чтобы найти работу и семью, не видят, — добавляет педагог. — Нам с детства твердят: чтобы найти хорошую работу, получить профессию, нужно учиться. А у них этой взаимосвязи нет в голове.
Оксана Горюнова,
учительница русского языка и литературы
в средней школе, Новосибирск
— У многих моих учеников-иностранцев — мамы, не говорящие по-русски, — говорит Оксана Горюнова. — Мы можем биться весь год: ребенок начинает говорить длинными предложениями, делать пересказы, а после каникул, осенью, возвращается «пустой», потому что ему не с кем говорить по-русски дома, — отмечает она. — Большое количество плохо говорящих по-русски детей — реальная ситуация во многих школах.
Для ребенка-иностранца, особенно если он приехал из далекого аула, все в России — стресс, а учителю, у которого в классе тридцать человек, некогда уделить внимание всем. Иногда дети могут даже знать урок, но боятся речевых ошибок и насмешек, поэтому не отвечают.
— Надо стараться просто говорить с ними, тогда они начинают верить, доверять, а потом и стихи у доски читать, — уверена учительница. — Я им объясняю, что наша с ними задача — делать речевые ошибки, потому что мы должны понимать, где мы ошибаемся, а где нет. После первого года мы получили неплохие результаты тестирования на выходе, и многие учителя-предметники сказали, что дети изменились — стали рассказывать на уроках, писать. Не скажу, что все стали гениями русского, но определенную помощь мы оказали, они перестали бояться.
Еще одна проблема, с которой сталкивается Оксана Горюнова — и все учителя вместе с ней — кочевой образ жизни многих семей мигрантов.
— Они могут прийти в школу, а через три месяца уехать, и так несколько раз в течение года. Недавно я расстроилась: девочка-таджичка, с которой мы занимались, хотела поступить в медучилище и стать медсестрой, в Таджикистан возвращаться не хотела, мечтала остаться в России, — рассказала она. — В этом году мне сказали, что ее документы забрали и увезли в Таджикистан: подошел возраст выходить замуж. Классная руководительница рассказала, что ребенок плакал: «Вы мне ничем не можете помочь — папа сказал, жених уже есть».
Над проектом работали
Тексты: Наргис Хамрабаева, Маргарита Логинова
Голос: солистка Таджикского Государственного Академического театра
оперы и балета им. С. Айни Зухра Алиева
Анимация и иллюстрации: Мария Румянцева
Продакшн: Настасья Коваленко
Партнеры
Made on
Tilda