Талька ищет брата
© Оксана Мамлина. Наталья Чайко
Талька ищет брата
25 Окт 2017, 12:12 Прошло слишком много времени, умерли люди, которые были причастны к госпиталю, умерли ветераны, которые воевали вместе с братом и могли знать о его последнем бое и месте захоронения. Но Талька жива, и вера ее жива: не умру, говорит, пока не найду брата Ваню. Очерк Оксаны Мамлиной.

В морозном январе 1942-го по метровой толще льда Оби шли двое: молодая женщина и девочка 14 лет. Ветер их шквалом заметал, сбивая с ног. Девочку звали Наташей или Талькой так называл ее брат, которого забрали в РККА в 1939-м. А в 42-м из Приморья увезли на фронт, в товарняках, которые шли через Новосибирск.

Именно к этим товарнякам, закрываясь от ветра, пробиралась Талька с мамой из Колывани в Новосибирск, а потом бегала вдоль них, выстужая горло на морозе, чтобы докричаться до брата: «Норкин здесь? Норкин!» Брата они в тот день не встретили, а ночью, уже в квартире новосибирских друзей Талька увидела сон: брат стучит в дверь. Проснулась, а он и правда стучит. Отпросился с поезда, прибежал к ним ночью, на минутку. Благо, догадался, где они расположились, и адрес знал. Так и запомнила Наталья Петровна его, смешного, молодого, склонившегося ночью над ней: «Талька, как ты выросла!» Это была их последняя встреча в ту морозную ночь.

В октябре в семью Натальи Петровны Норкиной пришла холодная, как лед, похоронка. Отец неделю лежал в постели, прижимая к сердцу казенный листок с чернильной надписью «Умер от ран 19.10.1942 в госпитале Сочи». Шептал: «Сынок, сыночек» Через неделю не стало и отца сердце. Смерть породила еще одну смерть, слепую и беспощадную. Остались Талька и мама одни в доме. За неделю до вести о гибели брата отец сон видел, будто идет к нему Иван, руки тянет, а головы нет. В похоронке прочли, что скончался от ранения в голову. Предчувствие?

Отец был самым веселым человеком в семье, но, напившись, мог избить маму. Бил чем под руку попадется, и маленькая Талька была между ними стеной, защитой, закрывала маму, как могла. Ее, малую, отец не трогал. «Не любил он мать», Наталья Петровна сидит, прислонившись к беленой стене, а глаза не здесь в прошлом, там, где колыванские военные годы, дом. И брат, что погиб, дает рубль и посылает в аптеку купить крем от веснушек, лимонный. Конопатый был, а ему не нравилось. Тянулась Талька с зажатым в кулаке рублем к прилавку и просила тот крем, а ей отвечали: девочка, тебе зачем? Отвечала: брат конопатый! Глаза светятся, весело, говорит, было с ним. А пальцы перебирают стопочку бумаг с ответами из Москвы и Сочи не найден, не найден, не найден. И так 50 лет.

Запросы шли на Минобороны в Москву, а оттуда в администрацию Сочи. Ответы порой разнились, иногда Сочи не отвечал вообще, либо приходили письма с уже известным содержанием: «Скончался от ранения в голову в октябре 1942 года, захоронен в городе Сочи, имя увековечено на Монументе Славы». Далее никакой конкретики: ни места захоронения, ни адреса. Прошло слишком много времени, умерли люди, которые были причастны к госпиталю, умерли ветераны, которые воевали в дивизии Полосухина (32-я стрелковая) вместе с братом и могли знать о его последнем бое и месте захоронения. Умерли люди, но Талька жива, и вера ее жива: не умру, говорит, пока не найду брата Ваню!

Мы встретились с ней на 9 мая в Колывани. Солнце лупило во всю мощь, но морозный ветер портил идеальную картинку праздника Победы. Возле монумента по обыкновению стулья выставили, ветераны в рядок сели, слушают речь, на которую глава не скупится. Опять же традиционно пакет с колбаской и конфетами. Ветер с запахом салями. Бабулька одна, маленькая, худенькая, с выбившимися из-под платка светлыми прядями кутается в пальтецо, а оно в свою очередь больше на марлю похоже, решето. Укутала я ее в свой платок, да и побежала снимать, чтоб согреться быстрее. Дети от холода, как цыплята, сбились в кучку, греются в белых бантиках, самое время станцевать, у главы слова закончились. А может просто замерз? Сидит бабуля, платок тянет на голову, дрожит. Венки понесли к вечному огню, впечатывая подошвы в плиты.

Дети, ветром гонимые, четко и быстро оттанцевали, выстучали зубами стихи, влезли в куртки и растворились. Ветеранов колбасный и конфетный ветер разнес по домам, а бабуля припала к мертвому камню обелиска и гладит его, целует: «Братик мой, братик». Так и стояла на коленях, пока такси за ней не приехало, только на бегу успела сказать: 50 лет ищу, а здесь просто имя выбито Норкин. Не умру, пока не найду. И улыбается. Глаза чистые, как вода в реке. Норкина моя фамилия, а по мужу Чайко. На том и разошлись, а кадр этот долго из головы не шел, как она на коленях у монумента стоит.

Нашла я бабушку через два месяца в Новосибирске, вот радостных воскликов было в телефоне!

Сидим за большим круглым столом, на потертой поверхности фото, бумаги, документы. Радостные, лохматые лица в буденовках вперемешку с отписками из Сочи. Пыль, через которую пытаюсь восстановить ее прошлую жизнь. Пудреница с запахом плюшевого дивана, духи «Горная лаванда» из 70-х. Много цветов, живых, они заполняют все пространство, сплетаясь в замысловатые икебаны, которым Наталья Петровна придает только ей понятное значение.

Пальцем тычет в карточку, на которой жизнерадостный пес: Дуська моя, померла уже, я к ней на кладбище езжу, могилку чищу, да говорим мы.

Ты, говорит мне, на руки мои не смотри, в химии они, много лет на заводе химконцентратов проработала. Смеется: «Скажут, Бабу-ягу какую-то фотограф нашел! Ой, а где ж Ванины-то карточки?» Руки, что в «химии», задрожали. Нашла, шуршит пластиковым пакетом: вот он, любимый братик мой! Держит карточку желтую, старую, как младенца, сидит на кровати, на пестром одеяле, пошитом ее подругой, и светится вся. Этот свет струится из ее глаз. Сила, сколько еще ее в хрупком согнутом теле? «Ты звони мне, не бойся, я до трех ночи не сплю, все в окно смотрю. Девка какая бежит вдоль дороги заплутавшая, а я молюсь, чтобы ее не обидел никто, говорю: беги, девонька, домой скорей! За всех молюсь».

Синицы ее балкон облюбовали, хозяйничают, клювами стучат, семечек просят. А ей и не жалко: «Перышки мне на счастье принесли, видишь сколько счастья? Полный балкон!»

Жизни в ней на троих с избытком хватит, веры на весь мир! У нее не закрываются двери, к ней в 92 года приходят друзья и соседи, для каждого готов анекдот, чай и слова ободрения.

Человек живет, пока есть цель. Это его маячок, с ним он ложится и встает, с ним едет на работу, с ним варит кашу ребенку, пакует чемоданы. Покоряет города и страны. Цель, которая, скорее, не благодаря, а вопреки. Вопреки всему и благодаря личности. У Герды была цель найти Кая, и она шла босая к чертогам Снежной Королевы. И Талька шла с мамой по льду искать брата. По замерзшей реке своей жизни и своей судьбы. Так и идет. Ветер ее бьет, лед трещит, а ей все нипочем. Смеется в своем тоненьком пальтишке. И ищет своего двадцатилетнего конопатого Ваньку деревенская девочка Талька, рожденная за четырнадцать лет до войны. Она встретит много добрых людей, и вместе они найдут брата! Я верю.

Оксана Мамлина, специально для Тайги.инфо

Подписывайтесь на наш канал в Telegram:
только самые важные новости, мнения и интриги

Комментарии:
В связи с событиями, происходящими в мире, мы призываем вас к трезвому и взвешенному комментированию материалов на нашем сайте.

Мы с уважением относимся к праву каждого человека высказывать свое мнение. В то же время Тайга.инфо не приветствует призывы к агрессии, экстремизму, межнациональной вражде.

Также просим воздерживаться от оскорблений, в частности националистического характера.

Высказанные ниже мнения могут не совпадать с мнением редакции. Редакция не несет ответственности за содержание комментариев.

Не допустимы и удаляются комментарии, которые нарушают действующее законодательство и содержат:
  1. оскорбления личного, религиозного, национального, политического, рекламного и иных характеров;
  2. ссылки на источники информации, не имеющей отношения к обсуждаемой теме.
Нажимая кнопку «Комментировать», вы безоговорочно принимаете эти условия.

Рубрика:

Тип публикации:


Новости из рубрики:

Мнения
Совет Федерации или СИЗО?
Юрий Воробьев
К Хэллоуину-2017 «сладость или гадость» для ряда российских губернаторов окончательно сменилось дилеммой «Совфед или СИЗО?». Ничего только не было понятно по Виктору Ивановичу Назарову. Впрочем, по нему мало что было понятно всю «назаровскую пятилетку» Омской области. «Ничего» вообще можно было сделать девизом этой пятилетки.
© Тайга.инфо, 2004-2017
Версия: 5.0

Почта: info@taygainfo.ru

Телефон редакции:
+7 (383) 3-195-520

Издание: 18+
Редакция не несет ответственности за достоверность информации, содержащейся в рекламных объявлениях. При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на tayga.info обязательна.

Яндекс цитирования
Региональное информационное агентство ВИА (сайт информационного агентства - Тайга.инфо / www.tayga.info), свидетельство о регистрации СМИ ИА №ФС 77 - 47277 от 11.11.2011, выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)