«Искусство в том, чтобы сказать себе: стоп» — режиссер Борис Павлович о «Пианистах» и поступке

© Кирилл Канин. Борис Павлович
«Искусство в том, чтобы сказать себе: стоп» — режиссер Борис Павлович о «Пианистах» и поступке
03 Окт 2017, 11:12

Премьера спектакля «Пианисты» по роману норвежского композитора и писателя Кетиля Бьёрнстада состоится в новосибирском театре «Глобус» 12 и 13 октября. Режиссер Борис Павлович рассказал Тайге.инфо, почему это история не столько про музыкантов, сколько про всех нас, как прокачивать мышцу эмпатии и зачем он пытается вернуть на сцену не действие, а поступок.

Тайга.инфо: Совсем недавно вы сыграли спектакль «ВятЛаг» в Новосибирске, как его встретили?

Народу было не то что бы очень много, но это же и не мюзикл, много зрителей и не нужно. Это как чтение письма в бутылке. Я понимаю, что кроме историков эти записи узника лагеря никто не прочтет, хотя они и опубликованы на сайте «Мемориала». Но кто их будет читать?

Так что это каждый раз сакральная акция: ведь никто не должен был этого прочесть. Латышский крестьянин Артур писал записки, не надеясь, что они выйдут за пределы зоны, но записи тайком вынесли из лагеря, сохранили, и вот теперь я, посредник, читаю, а вы слушаете. Это уже колоссальной важности событие. Конечно, само это слушание не очень увлекательное, ведь в лагере ничего не происходит: сегодня дали столько-то хлеба, завтра — столько… Но на спектакле в Новосибирске сразу сложилась доверительная атмосфера, и было хорошо.

Тайга.инфо: Уважаю то, что делают в «Мемориале». Недавно перечитывала на «Медиазоне» письма детей к мамам в лагеря почти плакала.

Сопереживание — тоже мышца. Эмпатия — это же не априорное свойство, это механизм. Как художник тренирует взгляд, чтобы острее чувствовать оттенки, так и человек с эмпатией: когда ты чаще и пристальнее вглядываешься в судьбы других людей, ты начинаешь реагировать острее и не ведёшься на спекулятивные вещи. Чтобы почувствовать боль, тебе не нужен «Список Шиндлера» и закадровая музыка, а достаточно факта. И то, что делает «Мемориал» — хорошо для работы над собой. Я так к театру и отношусь — не как к производству ценностей. Важно, чтобы у меня произошла моя личная проработка болезненных вопросов. Возможно, у какого-то человека в зале тоже. Театр только так работает. Театр эфемерен, мы не можем создать артефакт — мы, скорее, идем в поход. Это как поход по грибы. У каждого из нас своя тактика поиска. Несколько человек идут по одной и той же тропинке, и один видит гриб, а другой нет. И вообще мы ходим в театр, как и в лес, не за добычей, а чтобы что-то в душе на место встало. Театр — это поступок.

136256

Тайга.инфо: Роман «Пианисты», который вы сейчас ставите в «Глобусе», о чем, на ваш взгляд?

Это история взросления мальчика, как он из просто талантливого парня превращается в настоящего музыканта. История про всех нас. В первую очередь — артистов, ведь какая разница, за пианино ты сидишь или играешь драматический спектакль. История художника, который должен договориться сам с собой, выйти на сцену и сказать о чем-то важном. Потому что если он не научится говорить о чем-то важном, а замрет в состоянии «талантливого мальчика», он не станет художником, музыкантом, пианистом. Но, конечно, эту историю можно понять и шире — как поиск себя вне зависимости от сферы деятельности.

Тайга.инфо: С героями происходят печальные, порой страшные события, они впадают в опасные пограничные состояния. У вас нет от книги ощущения безысходности?

Конечно, эта история жутковатая, там есть и самоубийства, и неврозы, и какие-то патологические вещи. Но это все концентрация того, что называется «битва жизни». Неслучайно, что события происходят в 1968–1969 годах. Это какой-то переломный момент. В текущем году мы отмечаем столетие Октябрьской революции и пятьдесят лет психоделической революции: в 1967 году было то самое «Лето любви», когда под Сан-Франциско собрались первые хиппи. В 1917 году была провалившаяся попытка социалистического устройства мира, постройка интернационала, внеклассового общества; попытка, выстроившая тоталитарное государство, еще более жуткое, чем предыдущее, но все же это — очевидная попытка прорваться к справедливости. Движение хиппи в 1967-м также стало новой, тоже провалившейся, попыткой прорваться к миру без войны, к миру свободной любви, к миру без буржуазного, капиталистического чистогана и прочих вещей. Если бы не было этих революций, мир был бы другой. И какие-то вещи мы проиграли, а какие-то — выиграли.

Тайга.инфо: Один из артистов, занятых в спектакле, рассказал, что они играют у вас не столько музыкантов, сколько самих себя. Что вы с ними на репетициях делаете, чего от них хотите?

Раз мы говорим о поступке, то кто его может совершить? Персонаж не может, он всего лишь конструкция, техника. Древние греки как раз различали Τέχνη и Λόγος — технэ и логос. Поступок лежит в области духа, а деятельность — в области технэ. Персонаж, который полностью имеет отношение к технэ, поступка совершать не может. Поступок совершил автор, создав персонажа, теперь поступок должен совершить я, меняя себя каким-то образом с помощью этого персонажа.

К сожалению, мы редко задумываемся о личном поступке творчества. Актеры часто воспринимают себя как психофизический аппарат для реализации некоего общего замысла. Мне кажется, в этом есть подвох. Если я только предоставлю свои плоть и кровь персонажу, чего-то важного не произойдет — я просто анимирую картинку. Другое дело, когда я что-то обнаруживаю в персонаже и вступаю с эт им во взаимодействие, я совершаю некий сценический поступок. С кем он может быть связан? С самим собой или с аудиторией, с собеседником — в любом случае это должен быть акт, который совершается здесь и сейчас в отношении кого-то. Как в спектакле «ВЯТЛАГ» я читаю записки заключенного тем, кто их никогда не видел. Вся лагерная система не хотела, чтобы это было прочитано, а мы сделаем так, что это будет прочитано.

В вычленении поступка и состоит репетиционная работа: что я здесь делаю?

Это непросто. У нас в жизни поступков немного. Деятельности много, а поступков

мало. Что вообще такое есть поступок? Для меня сцена — лакмусовая бумажка: я на

сцене и на репетициях напоминаю себе, что такое поступок.

Тайга.инфо: А какой поступок вас связывает с композитором Кетилем Бьёрнстадом?

Например, вчера я вспомнил, как купил его диск. Это было в 2000 году, семнадцать лет назад в одном из тех магазинов на Старо-Невском проспекте, где продавались палёные CD. У него была странная обложка, коричневая с белой диагональю. Это была плохая пиратская копия с размытой печатью, но меня к нему прямо притянуло, я вставил его в плеер и жил с этой музыкой какое-то время.

Альбом назывался «Река», и вторая часть трилогии Бьёрнстада называется «Река», в ней рассказывается о том, как исполнитель становится композитором. В книгу он совершенно очевидно вписывал себя и свой опыт. Этот композитор сел и написал историю про себя восемнадцатилетнего — бесхитростную, но очень искреннюю вещь, такой юношеский роман взросления, история музыканта, который пытается услышать свою музыку, пытается не потеряться в фашизме классической фортепианной техники. А люди вокруг буквально гибнут: главная героиня погибает, потому что загоняется, что ей нужно победить всех конкурентов .

Тайга.инфо: То есть это такой роман воспитания пополам с производственной драмой?

А производственная драма почти всегда роман воспитания. И я понимаю, что я настолько вчитался в роман именно потому, что этот композитор был для меня не пустым персонажем. Я услышал эту «Реку», когда она еще не была персонажем литературного произведения. Я был на концерте Бьёрнстада и постеснялся дать ему для автографа тот самый палёный диск. Короче, я вам не столько сюжет романа рассказываю, сколько историю своих с композитором взаимоотношений. Но артисты же не могу жить моими ощущениями. Наверняка им Бьёрнстад не сдался вообще — встает вопрос, как они могут выяснять отношения с ним, о чем будет диалог? И вот тут начинается поиск.

Сейчас у нас происходит борьба за огонь, потому что для артистов первичной категорией является действие: что я здесь делаю? А для меня важный вопрос: что я здесь слышу до того, как что-либо сделать? Действие для меня — органическое следствие того, что я услышал. Я захотел поставить эту книгу не потому, что мне хочется что-то сказать людям, а потому что я услышал эту музыку, и, взяв эту книгу, понял, что она продолжает со мной разговаривать. Главная борьба на репетициях состоит в том, чтобы не прекращать прислушиваться, не начинать транслировать то, что ты уже понял. Важно оставаться в категории поступка. Я понимаю, это сложно. Это противоречит принципам выживания, в том числе и в репертуарном театре, где в месяц сорок спектаклей.

Я знаю, как просто потеряться среди непрерывного техне, среди непрерывной деятельности. В советское время ее назвали бурной. Происходит бурная деятельность, но ничего не производится. Это же очень на нас всех похоже. В школе это ощущение тоже очень сильно. Шесть уроков, кружки, домашка — а ничего не произошло. Деятельности было много, устал как собака — а ничего не произошло. Понятно, что нельзя просто включить тумблер: «А теперь в каждый урок включайся как в последний» — так и сдохнуть можно. Искусство заключается в том, чтобы иногда сказать себе «стоп»: остановился и огляделся. Этим навыком сложно овладеть. После того, как ты остановился, тебе надо будет снова запускать эту машину и не терять с ней контакта, чтобы не заглохла.

Я в свое время нашел для себя нехитрый ответ: отовсюду уволился. Конечно, театр обладает колоссальным ресурсом: человеческим, пространственным, доверия. Но когда он тебе дан по умолчанию, в какой-то момент что-то отключается. Я ушел из театра, потому что перестал доверять себе . Надо было выйти из этой машины, чтобы испытать ужас растерянности. Делать нужно только то, в чём ты испытываешь острую личную потребность, за что ты схватишься изо всех своих сил . Оказаться без постоянной работы, без плана, без руководства, без постоянных средств к существованию - очень страшно, никому не советую. Это неправильный путь, но сегодня я не вижу для себя другого. Просто мы часто подменяем ресурсами суть дела: я работаю в театре, значит, служу искусству. Не совсем так! Ты служишь искусству, когда сама твоя жизнь становится объектом искусства , а не когда ты обслуживаешь театральную машину.

Я всегда говорю слишком много вокруг да около, потому что вопрос сути очень индивидуален. Я боюсь испортить что-то хрупкое, подлинное своим резким и неточным словом, дать артисту задачу, которая его ограничит в поисках.

Тайга.инфо: Потому что иначе получается, что вы будете как плохой психотерапевт.

Скорее как староста в классе. От режиссёра все ждут, что он всем распределит роли и раздаст задания: кто вытирает с доски, кто идет за мелом. Кто будет староста, кто отличник-медалист, кто главный хулиган. И это опасно, когда тебе кто-то делегирует ответственность. Надо уметь её не взять.Человек должен научиться слышать свою тему. Слышать себя прежде всего. Поэтому я, например, работаю с людьми с аутизмом — чтобы слышать себя в человеке, который воспринимает жизнь вообще не так, как ты.

Подготовили Маргарита Логинова, Юлия Колганова
Фото Кирилла Канина



Комментарии:
В связи с событиями, происходящими в мире, мы призываем вас к трезвому и взвешенному комментированию материалов на нашем сайте.

Мы с уважением относимся к праву каждого человека высказывать свое мнение. В то же время Тайга.инфо не приветствует призывы к агрессии, экстремизму, межнациональной вражде.

Также просим воздерживаться от оскорблений, в частности националистического характера.

Высказанные ниже мнения могут не совпадать с мнением редакции. Редакция не несет ответственности за содержание комментариев.

Не допустимы и удаляются комментарии, которые нарушают действующее законодательство и содержат:
  1. оскорбления личного, религиозного, национального, политического, рекламного и иных характеров;
  2. ссылки на источники информации, не имеющей отношения к обсуждаемой теме.
Нажимая кнопку «Комментировать», вы безоговорочно принимаете эти условия.

Рубрика:

Тип публикации:

Компании:


Новости из рубрики:

Мнения
Ограничение права граждан на свободу передвижения допускается только на основании закона
Евгения Бондаренко
Режимы чрезвычайного положения, чрезвычайной ситуации на территории России или отдельных ее регионов не введены. Вводится, как правило, режим повышенной готовности, но он ограничения на свободу передвижений не предусматривает.

© Тайга.инфо, 2004-2020
Версия: 5.0

Почта: info@taygainfo.ru

Телефон редакции:
+7 (383) 3-195-520

Издание: 18+
Редакция не несет ответственности за достоверность информации, содержащейся в рекламных объявлениях. При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на tayga.info обязательна.

Яндекс цитирования Яндекс.Метрика