«Российская газета»: Почему русские немцы возвращаются в Сибирь
© rg.ru
«Российская газета»: Почему русские немцы возвращаются в Сибирь
06 Сен 2016, 10:11 До 9 тыс. русских немцев возвращаются из Германии в Россию ежегодно. Около трети из них едут в Сибирь — в Гальбштадт Алтайского края и в Азово Омской области. «Российская газета» побывала в Азово и написала, как рушатся ожидания людей сначала в Германии, а потом и в России.

Тайга.инфо публикует фрагмент материала газеты, опубликованного на ее сайте 5 сентября 2016 года.


«Там машин с номерами ЕС больше, чем местных», «Азово жирует на германские деньги», «В Азово все говорят по-немецки» — три мифа гуляют по Сибири об омской деревне Азово. И хотя немецкую речь услышать там непросто, но вот факт — от 5 до 9 тысяч немцев в год уезжают из Германии в Россию. Из них до двух-трех тысяч в год едут в Гальбштадт Алтайского края и в Азово Омской области, где воссозданы немецкие автономные районы. Чтобы увидеть, как и зачем репатрианты возвращаются, спецкор «РГ» поехал в самый быстрорастущий немецкий район Сибири — Азовский немецкий национальный муниципальный район (АННМР).


«Что немцу „gut“…


Дом старосты села Привальное Юрия Беккера типично немецкий. Так строили его предки, основавшие село в ХIХ веке. Двор по-сибирски — с колодцем из белого кирпича. У колодца черный плуг.


— У знакомого купил, он его хотел на металлолом сдать. Я бы „до Германии“ тоже сдал. А вернулся — и не могу.


В немецком Ольденбурге с 2005 года он выдержал „вечность“ — неполных пять лет.


— Я уехал, потому что все уезжали, — уточняет. — Жена плакала, у нее там вся родня, и я сдался. Ну и как-никак историческая родина. Я старался там прижиться. Траву на гольф-полях косил, почту носил, камины топил. Но я не могу без земли. А в Германии нет деревенской жизни. И то, как они ее понимают, это — издевательство. Участок земли должен быть стандартным — газон не выше обозначенной отметки, огурцы, лук и помидоры сажать можно только на четверти площади. Я высадил чуть больше — штраф. Хотел завести, как дома, кур — меня в полицию вызвали. Попробовал высадить на участке вишню, смородину, малину, со мной перестали соседи здороваться. Полицейский объяснил: „Ягоды и фрукты мы покупаем, в саду они растут для птиц“. Я думал, он шутит, а он выписывает штраф. За то, что я посадил слишком много плодовых и в своем саду собираю ягоды.


Мысль о том, что „надо делать ноги“ Беккера часто мучила, но доконала, когда увидел зареванную племянницу. Она, гордость семейного клана, готовилась в вуз. Педагоги хвалили ее за учебу: „Gut, gut“. Девушка получила аттестат, но выяснилось, что он не дает права поступления в университет. Она в слезы, учителя не понимают, в чем дело: бакалавр — тоже высшее образование, пусть двухгодичное и без права заниматься наукой.


— Там как: с колен чужака поднимут, но на ноги встать не дадут, — хмурится Беккер. — Вот и выходит, что немцу „gut“, русскому немцу — обхохочешься.


По возвращении Беккер не узнали родное Привальное. Клуб зарос бурьяном, тротуары почти исчезли как вид, на стадионе пустырь. Он, потомственный — после отца и деда — сельский староста, где с фермерами договорился, где на общественных началах расчистил стадион, скосил бурьян у клуба, теперь пытается вернуть селу тротуары.


Юрию Беккеру трудно объяснить, почему он вернулся. На четыре годовых зарплаты в Германии он смог купить дом и участок у своего брата в Привальном. А здесь его зарплаты в МЧС, даже за несколько десятилетий, не хватит на скромный домик. И здесь надо лепить новую жизнь.


Кто-то все обрубает, как я, и возвращается, кто-то зависает между двумя странами. Кто-то хитро „рискует“ оформить пенсии в двух странах, хотя за это можно нарваться на штраф в 11 тысяч евро. Кто-то просто возвращается к детям, неохота в старости оказаться в доме для престарелых. У кого-то бизнес в двух странах… А я вот, хоть и немец, не выучил там немецкий“…


Хочу в Россию дояркой


Въезд в Азово будто граница Евросоюза с Сибирью. Коттеджи в баварском стиле, над ними, словно ратуша, комплекс жилых трехэтажек. Готика их башен и тронутая патиной зелень крыш, сбивают с толку: это Бавария или Сибирь? Улицы еще незаселенных коттеджей и инфраструктура городка — гимназия, больница, спорткомплекс, очистные сооружения — дар Германии российским немцам, создавшим автономный район в Азово. Но в разгар стройки, в 1995 году, началась массовая эмиграция российских немцев в Германию: почти 65-процентный немецкий район остался им лишь на 30 процентов. Мог и еще ужаться, но его немецкий облик спасли немцы- переселенцы из Казахстана и Киргизии. В основном они и живут в еврогороде.


— Обложка, — скептически щурится на блики от крыш „ратуши“ Ульяна Ильченко, — а я вот на нее купилась. Дом в Казахстане продала, долгов у братьев в Германии набрала. А живу — не похвалишься: крыша течет, стены пошли по швам… Недострой, он и на евро, недострой.


И возвращенцы из Германии на „баварские“ коттеджи реагируют с ухмылкой. Бюджетные вложения из ФРГ закончились к 2005 году. Бывший глава администрации АННМР Виктор Саберфельд, подозреваемый в махинациях земельными участками, ходит под уголовным преследованием. Цены на „немецкую“ недвижимость взлетели так, что жилье многим не по карману. Наконец, взаимные санкции между Россией и Германией заморозили очередной транш 2016 года на автономию — 66,3 миллиона рублей от России и 9,5 миллионов евро от ФРГ.


Но число „возвращенцев“ все равно растет. В 2015 году вернулись больше тысячи человек, в 2016-м — 611, около 50 человек приезжали на разведку. Сейчас в администрации района лежит 21 заявка на переселение из Германии. А еще те, кто уехал, пишут письма.


— Выбирайте любое, — показывает на стопку конвертов заместитель главы АННМР Сергей Берников и внимательно следит за развернутым листом с надписью: „Лидия Шмидт, Баден-Вюртенберг“.


— Землячка, — комментирует, — из села Александровка.


У женщины типичная просьба: хочет обратно, но так как, уезжая, продала дом, просит муниципальное жилье — „хоть общежитие с туалетом на улице“. Дети ее встали на ноги, и хоть ей 62, уверяет, что крепкая и хочет работать дояркой. „Возьмете? Хочу домой, в Россию“.


— Они там, на своем „социале“ (муниципальное жилье и социальное пособие — „РГ“), — Берников резко соскакивает со стула, — не понимают, о чем просят. Нет СССР. Нет муниципального жилья и общежитий. И доярок почти нет. Капитализм и фермеры. А они не дают жилья. Его покупать надо. Да и конкуренция в селах за работу повыше, чем в Германии.


Поэтому Лидии Шмидт, скорее всего, дадут осторожный совет — для начала наведаться на разведку. Как Наталья Меркер и Катерина Бурхард. Они приехали из Баварии, а представляются: „Я из Караганды“, „А я из Актюбинска“. Об Азово узнали от родных, приехали на разведку, объехали почти все немецкие села. Азово им понравилось меньше всего.


— Держат нас за дураков, берите ипотеку, покупайте квартиры под 200 метров, — признается Наталья Меркер.


— У меня в Германии братья на 15–20 лет в ипотеки влезли. И рады бы в Россию уехать, да не могут. А тут ипотека еще и под 16 процентов против 4–6 в Баварии. Бывшая партноменклатура нахватала квадратных метров на продажу и хочет на нас навариться. Благодетели…


Поэтому Наталья и Катерина в двух селах присмотрели частные дома, с участками, сараями, рассчитывают подкопить денег и купить их. „Мы люди сельские, — говорит Меркер, — соскучились по просторам, коровам-курам…“. Но возвращаться бояться. " Все другое», — признается Бурхард. " Но и там все меняется, — вставляет Меркер.


Когда она была маленькой, боялась кино о Великой Отечественной войне, школьных сборов, линеек, уроков истории. «Как услышу слово «фашист», сразу холод по спине. Будто это я. А когда в Мюнхене увидела, как немцы выходят на демонстрации с плакатами «Мы любим вас, беженцы!», у меня опять холод по спине. Беженцы их терроризируют — взрывают, насилуют, а немки выходят на улицы с кричалками: «Мюнхен должен быть цветным!» Стоило другим немцам выйти с лозунгом «Нет исламизации Германии!», их обозвали «фашистами». И опять я — с «фашистами» заодно, потому что — русская. Мне не привыкать: здесь я была немкой, там — русская. Но своим детям будущего, в котором им предложат у себя на родине быть непонятно кем, не хочу…


— Мы бежим и от беженцев, — делится Катерина Бурхард, — и от тех, кто должен их судить за уголовные преступления, а судят нас за отсутствие «толерантности».


У Катерины сын ходит в пятый класс, и у нее два привода в полицию и угроза представителей ювенальной юстиции — «изъять сына из-за ненадлежащего поведения матери».


Мать чуть в обморок не упала, когда сын-четвероклассник вернулся с урока сексуального просвещения с пластилиновыми фигурками половых органов, сделанных по заданию учителей. Она — в школу. Там ее выслушали с выдержкой, граничащей с презрением, и показали школьную программу. И женщина теперь каждый год ходит на демонстрацию «Demo fuer alle» против ранних секс-занятий в школе. Ей стали оформлять приводы в полицию и угрожать отнять сына.


Но гражданка Бурхард тоже учится презирать выдержкой: не пускает сына на секс-уроки. Признается: больше всего рада тому, что «на всякий случай» родила сына в России и оформила ему российское гражданство. Правда, после того, как организаторов акции «Demo fuer alle» в Мюнстере начали судить, приуныла. Ее знакомые, католики из «Demo fuer alle», эмигрировали в Канаду и Москву. А она присмотрела в Сибири село Привальное.


Лето на родине


Когда приближается лето, Андрей Клипперт из баварского Людвигсбурга спрашивает сына и дочь: «Куда двинем: на море или…?" «К бабе Лене», — шумят дети. И семья через Польшу, Беларусь и пол-России на кроссовере BMW, вызывающе скромного цвета «мокрый асфальт», едет в Азово.


Па-а, но мы же из Людвига не уедем? — спросила этим летом в пути 12-летняя дочь Элона.


— Зачем? — перекапывая родительский огород Азово, говорит он мне. — Такой медицины, как в Германии, да еще льготной, в России нет. Работу тут, кроме огорода, я не найду. В Людвиге же — до санкций — я на заводе собирал турбины для России. Потом сократили, но за счет компании прошел переподготовку и работаю на компьютерной линии распределения грузов и почты в большой транспортной компании. 2000 евро в месяц против 10–14 тысяч рублей за работу на почте в Омске, лечат от ностальгии в зародыше.


Хотя вопрос Элоны застал отца врасплох. Он догадался, что дочь слышала его телефонный разговор с ее дедом из Азово. Тот по просьбе сына присмотрел земельный участок и звал на смотрины.


— У меня денег на дом в России пока нет, — объясняет Клипперт. — Это здесь считают, что если мы из Германии на машинах сюда приезжаем, то… Машина — просто бонус, и та взята в кредит. У меня нет желания перебираться насовсем. Меня мой социальный дом в Германии устраивает. А в Азово я приехал что-то присмотреть на будущее для себя и жены. Вдруг вернемся… А дети пусть сами решают. Дочь мечтает стать чемпионкой ФРГ по плаванию. У нее кличка «Торпеда», второе место заняла на соревнованиях земли Бавария.


Помолчав, Андрей добавляет, что у них в русской общине многие восстанавливают российские паспорта. И почти все снова начали учить детей русскому языку и ездить чаще к родным — в Тюмень, Саратов, Оренбург — на лето.


— И никто родину не узнает, — смеется. — Мы там расслабились, и если что, права качаем. А тут все рассчитывают только на себя. И уже не на «челночные» туры, а на свои фермы, сыроварни, пивоварни…


По-русски прибедняются от больших убытков, но видно же, в дело вцепились ого-го… Я вот на страусиной ферме в Цветнополье яиц детям прикупил, попробовать. А еще тут такую колбасу научились делать, вкуснее, чем в Германии. Комбинат домостроения в Звонареве Куте не достроили, а вакансий уже нет. В общем, к пенсии, домик в Азово прикуплю.


Из последних сил пытаюсь «поймать» Клипперта: почему он домом называет Германию, а родиной — Россию? «У меня папа немец, мама из Одессы, я сибиряк, — смеется. — А Сибирь, кто чей, выясняет просто: «Ты чего дерешься?» — «Познакомиться хочу».


Он не обижается, что не похож на немца. Обычный русский, просто судьба назвала немцем. Закинула в Германию, а сердце и голову забыла дома.


Полностью материал «Гуд бай, Германия» можно прочитать на сайте издания


Комментарии:
В связи с событиями, происходящими в мире, мы призываем вас к трезвому и взвешенному комментированию материалов на нашем сайте.

Мы с уважением относимся к праву каждого человека высказывать свое мнение. В то же время Тайга.инфо не приветствует призывы к агрессии, экстремизму, межнациональной вражде.

Также просим воздерживаться от оскорблений, в частности националистического характера.

Высказанные ниже мнения могут не совпадать с мнением редакции. Редакция не несет ответственности за содержание комментариев.

Не допустимы и удаляются комментарии, которые нарушают действующее законодательство и содержат:
  1. оскорбления личного, религиозного, национального, политического, рекламного и иных характеров;
  2. ссылки на источники информации, не имеющей отношения к обсуждаемой теме.
Нажимая кнопку «Комментировать», вы безоговорочно принимаете эти условия.

Рубрика:

Тип публикации:


Новости из рубрики:

© Тайга.инфо, 2004-2017
Версия: 5.0

Почта: info@taygainfo.ru

Телефон редакции:
+7 (383) 3-195-520

Издание: 18+
Редакция не несет ответственности за достоверность информации, содержащейся в рекламных объявлениях. При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на tayga.info обязательна.

Яндекс цитирования